Была дурманящая летняя ночь. Звезды, рассыпавшиеся по запрокинутому небосводу, улыбались и подмигивали. Их хоровод кружил голову, и без того слегка воодушевленную хозяйским виноградным вином.

Мы возвращались из гостей по 7-ой Пересыпской. 3 часа, заметьте, на минутку, и не по полудню. Продолжающаяся дегустация из выделенного на посошок бурдючка, настраивала компанию на философский и жизнеутверждающий лад. Звенели цикады, и что-то настойчиво нашептывало и заворачивало в сторону Лузановского пляжа. Наши души рвались к морскому простору и требовали продолжения. И только в моем подсознании происходила бурная дискуссия между «хочу» и «надо» и между стакан вино и конспект лекций. Я был, единственный, кому утром предстояло излагать математические модели в собственном исполнении на экзамене по численным методам.

Свист тепловоза разорвал звенящую соблазнами тишину, и бесповоротно склонил чашу моих размышлений в сторону долга. В просветленном мозгу моментально выстроилась логическая цепочка. «Я живу в общежитии возле железнодорожного вокзала. Вокзал - это рельсы» По ним же погромыхивая, двигалась череда цистерн с поддразнивающими лестницами на борту. Откинув последние сомнения, я ухватился одной рукой за поручень, лихо исполнил пируэт вращающегося вокруг собственной оси листа, и впечатался лицом в пропахшие мазутом ступени. Намертво заякорившись второй рукой, я обернулся на застывших в свете прожекторов, свидетелей моего вознесения. Очнувшись, они начали описывать руками в воздухе фигуры далеко не геометрического содержания, изображая пальцами у висков свою оценку моего выверта. На пожелания доброго пути это никак не смахивало. Возможно, они и были искренне обеспокоены состоянием моего здоровья, но я обиделся и отвернулся в сторону утреннего экзамена.

Состав набирал скорость. Турбулентные завихрения проносившегося мимо воздуха заставляли меня прижиматься к пузатому боку носителя, а на поворотах, стала пошучивать сила центробежного ускорения. Справедливо рассудив, что при таком раскладе, сидеть лучше, чем висеть, я начал взбираться наверх. Практически белая в начале путешествия рубашка, стала покрываться ржавыми полосами, парусиновые брюки того же цвета, были пока ещё относительно чисты. Расставшись с лестницей, я ухватился руками за какие-то болты, торчавшие из крышки огромного люка, и оседлал, мчавшуюся со скоростью необъезженного мустанга, бочку. Прижимаясь коленями к её пузатым бокам, я вспомнил глубокое детство. Примерно такие же ощущения я испытывал в двухлетнем возрасте, когда отец за неимением лошади, начал приобщать меня, к верховой езде, на спине коровы. Та, не в пример была спокойнее, да и земля, видившаяся тогда с неописуемой высоты, была, таки значительно ближе. И запах родного подворья мало напоминал мазутно-нефтяную эссенцию. Вспомнив своё, в чем-то казачье происхождение, я выпрямился и гордо, хотя и с некоторым душевным холодком, огляделся вокруг.

Сверху ночь оказалась совсем не темной. Вдоль железнодорожного полотна помигивали семафоры, над головой периодически проносились плетеные конструкции мостов, арок и козловых кранов, расцвеченные разноцветными фонарями проблесковых маячков. Я катился по промышленной зоне Одессы. Прожектора вспыхивали и перекрещивались на моей одинокой фигуре, но похоже кроме себя, я сегодня никому не был интересен. «Зато я буду иметь пару часов, на что-нибудь почитать» подумал я, и тут, появившееся время для размышлений, высветило принципиальную, и, как оказалось не главную, ошибку в моём непреодолимом желании поиметь приличную запись в зачетной книжке. Железнодорожный вокзал, возле которого я жил, был пассажирский, причем это была Одесса-Главная. Состав же, на котором я передвигался, имел явно другой транспортный статус. Но успокоив себя, что мимо Одессы все равно не проеду, я сильно сам себе возгордился. Подобно великому Омару Хайяму, любовь к математике пересилила во мне могучую тягу к вину, пробудила поэтическую сторону моего Я, а возможно заставила отказаться и от других, совсем не чувственных наслаждений на морском берегу.

Между тем, прохладный воздух выветрил остатки хмеля, и я обнаружил, что небо начинает подозрительно сереть прямо по моему курсу. Математика, математикой, но против географии не попрешь. Я двигался в направлении как раз Херсона, а совсем не в сторону родного общежития!

Скользнув змейкой вниз по лестнице и воспользовавшись удобным косогорчиком, я расстался со своим средством передвижения. Перелез через железобетонный забор. Изрядно продрогшее на ветру тело требовало тепла и отдохновения. Оглядевшись вокруг, я увидел приземистое двухэтажное здание с открытой форточкой на втором этаже. Плюнув на приличия, забрался в какое-то помещение, заставленное пыльной мебелью, и переночевал на письменном столе. Утром проснулся от шагов и шоркающих звуков в коридоре. Обласканный и провоженный мокрым веником и невнятными междометиями ошалевшевшей уборщицы, я рванул на свободу. Смешавшись с толпой рабочих на остановке, втиснулся в переполненный автобус и через два часа уже подходил к дому.

Возвращение было поистине триумфальным. Хлопающие двери выпускали на улицу чистых и опрятных студентов. Я же двигался сквозь них в обратном направлении. И если цвет рубашки просто не поддавался описанию, то брюки очень сильно смахивали на ковбойские джинсы. Покрытые с внутренних сторон ног жирным слоем мазута, они стесняли движение и вынуждали двигаться переваливающейся кавалерийской походкой. Лицо, в то время ещё не утратившее свойство краснеть, было прикрыто разноцветными разводами и слегка демаскировало. Но, судя по улыбкам и приветственным кликам, не очень. Что заставляло думать о том, что кампания закончила вечер не на пляже, и о моем неудержимом стремлении к экзамену уже знало всё просвещенное студенчество.

На вахте, кроме обычной тети Веры, ехидно улыбался и комендант общежития:

- И из где, мы, такие интересные?

- На товарной станции шпалы разгружал, - предложил я версию.

- Их теперь между ног таскают?

- Новая технология.

- А мазута?

- А чтоб скользили лучше.

- А экзамен?

- А что, в первый раз, что ли?

На такой железный аргумент, знавший меня не понаслышке, комендант второго слова не имел. Но судя по его многообещающему лицу, мне только оставалось угадать, вызовут меня в деканат до экзамена, или перехватят на пути в «Золотой якорь» А свежего пива хотелось, уже на два раза.

(1) (2) стр

ПРОДОЛЖЕНИЕ НЕПРЕМЕННО ВОСПОСЛЕДУЕТ

Пожалуйста, оставляйте свои комментарии на Форуме Весёлого Маклера